Вдали от Патриков, в сердце Петербурга, Валентина пытается обрести новую жизнь, разорвав болезненные узы с прошлым. Её отъезд был решительным и окончательным шагом, продиктованным глубоким разочарованием и желанием очиститься от токсичных отношений. Культурная столица с её белыми ночами, разводными мостами и вечным присутствием искусства становится для неё не просто новым адресом, а спасительным пристанищем, где душа, израненная предательством и обманом, надеется найти исцеление. Она погружается в мир музыки, делая её своим главным языком и щитом, стремясь завоевать признание в этом новом для себя городе, наполненном творческой энергией и историей. Каждый концерт, каждое выступление – это не только шаг вперёд по карьерной лестнице, но и попытка построить свою идентичность заново, без оглядки на того, кто когда-то составлял центр её вселенной. Суровый императив, брошенный Хадякову – не приближаться на пушечный выстрел, – это не просто гневная фраза, а чётко очерченная граница, которую она намерена охранять со всей строгостью, защищая своё хрупкое, только начинающее затягиваться душевное спокойствие. Пока Валентина выстраивает свою реальность среди гранита и музыки Северной столицы, генерал Хадяков оказывается в ловушке собственного выбора и последствий своего рокового проступка. Осознание масштабов содеянного и потеря Валентины обрушиваются на него тяжким грузом, который он пытается заглушить бесконечной чередой командировок и погружением в работу. Его жизнь превращается в постоянное движение: заводы, частные самолёты, безликие гостиничные номера и московский офис становятся фоном для его личной драмы. Эта беспокойная дорога, однако, не приносит забвения, а лишь подчёркивает глубину одиночества. Несмотря на то что его путь постоянно пересекается с искушениями – настойчивыми попытками окружения скрасить его тоску алкоголем или мимолётными связями, – Хадяков даёт себе суровый обет хранить верность, даже если объект этой верности навсегда отдалился. Эта внутренняя аскеза, это добровольное отречение становятся для него единственной возможной формой искупления, тихим и одиноким наказанием, которое он несёт, понимая, что шанса на прощение может и не быть. Таким образом, их истории развиваются параллельно, но в диаметрально противоположных направлениях: она – к свету искусства и самоутверждения, он – вглубь себя и своих ошибок, в бесконечные разъезды, где каждый километр пути лишь отмеряет расстояние между двумя когда-то близкими сердцами, разорвавшими свою общую судьбу.